Что такое фондовая биржа

Как торговать на бирже

Что такое фондовая биржа

Как стать успешным трейдером

Стратегии биржевой торговли

Лучшие биржевые брокеры

Стратегии биржевой торговли

Лучшие биржевые брокеры

Дафф Терни. Исповедь волка с Уолл-стрит. История легендарного трейдера

Автор без прикрас описывает мир Уолл-стрит, делится секретами незаконных схем, позволивших ему делать миллионы «из воздуха», и приоткрывает обычаи этого известного на весь мир сообщества. У главного героя буквально «срывает крышу» от огромных денег и вседозволенности. В конечном же итоге, он оказывается в маленькой квартирке в трущобах практически без средств к существованию.

Какой брокер лучше?         Альпари         Just2Trade         United Traders         Intrade.bar        Сделайте свой выбор!
Какой брокер лучше?   Just2Trade   Альпари   R Trader

Глава 34

Спустя месяц я стал другим человеком. Из моего тела ушли токсины, которые отравляли меня. Я немного загорел, обрил голову, гладко бреюсь и выгляжу моложе своих лет. Проходя через внешние ворота, я закрываю глаза и поднимаю лицо к солнцу, как сделал на Пятьдесят седьмой улице, но тут никто не толкает меня. Все, что я чувствую, – это тепло от данного мне второго шанса. Когда я открываю глаза, я вижу, что мой старый друг Билл стоит и ждет меня, как будто только что появился из ниоткуда. «Позволь помогу тебе с сумками», – говорит он с улыбкой, которая похожа на досадную складку на любимой кожаной куртке. Я запрыгиваю в его машину-фургон и пристегиваюсь. «Какая у тебя авиакомпания?» – спрашивает он, когда мы отъезжаем от центра.

«Просто высади меня у ближайшего бара», – говорю я ему. Он жмет по тормозам, мы резко останавливаемся. Он внимательно смотрит на меня. Блеск в глазах разоблачает меня. Мы оба начинаем хохотать.

«Люди из племени навахо говорят, что смех – это признак святости, – говорит он, хлопая меня по колену. – Все будет отлично».


Важно: актуальное предложение по поводу компенсации до 100% комиссии, взимаемой Вашим брокером.


Когда открываются двери лифта, я вижу Джен, которая держит Лолу за руку. Лола не знает, как себя вести. Я сразу падаю духом. Похоже, только Гудини и ЭмСи рады видеть меня. Я приседаю и раскидываю руки. И тут Лола улыбается и идет ко мне в объятия. Я беру ее на руки и крепко обнимаю. Моя дочь чувствует мою уязвимость, и ее нежность проникает мне прямо в сердце. С Джен все не так просто. Она просто стоит с крепко скрещенными на груди руками. Она пытается улыбнуться, но это у нее не слишком получается.

Мы вместе проводим целый день в квартире. Та неловкость, которая чувствуется между нами сейчас, хуже, чем на первом неудачном свидании. Я гадаю, чувствует ли она то же самое. И это только часть проблемы. Я думал, что оставить прошлое позади будет легче. Но буквально каждый предмет тут напоминает мне о моей зависимости: я смотрю на экран компьютера и вспоминаю порно, тарелки на кухне напоминают мне о кокаине, собаки – о бессонных ночах. Я кладу руку на кирпичную стену в гостиной в надежде почувствовать опору. Но ничего не чувствую.

Дни проходят тяжело. Порой любовь между мной и Джен, которую мы всегда воспринимали как должное, кажется нам такой же сильной, как и раньше, а иногда мы ведем себя так, как будто вообще не знаем друг друга. Она много времени говорит по телефону, часто с друзьями, но еще чаще со своей мамой. Такое чувство, что они готовят заговор против меня. А у меня даже нечем отбиваться. Именно я тут наркоман, я уехал на реабилитацию на целый месяц. Думаю, мама Джен ведет себя в этой ситуации так, как повела бы любая другая мать. Мне нужно все исправить. Сейчас Джен еще со мной, но мы оба сходимся во мнении, что пришло время переехать в пригород и начать все сначала. Мы решили переждать праздники, и после них я займусь этим. Мне нужно доказать Джен и всем остальным, что я стал другим человеком. В реабилитационном центре мне говорили, что в первый год абсолютной трезвости в жизни не должно быть никаких серьезных перемен. Но сейчас, когда я вернулся в обычную жизнь, я понимаю, что не так-то просто мне будет соблюсти это правило. Джен решать, останемся ли мы вместе. А я должен найти работу.

В январе я устраиваю себе офис на дому, чтобы приступить к поискам. Каждый день я провожу несколько часов за компьютером, рассылая резюме по электронной почте, следя за тенденциями на рынке через Интернет и делая телефонные звонки. Большинство людей, к которым я обращаюсь, знают о том, в какой я ситуации, – на Уолл-стрит сарафанное радио работает безотказно. А те, кто до моего звонка ничего не знал, не удивлены. «Терни, как ты думаешь, для чего берутся девяносто пять процентов длительных отпусков?» – спрашивает меня мой друг Роб. Все хотят помочь. Сначала мне казалось, что все потому, что я нравлюсь им, но потом я осознал, что тот из них, кто поможет мне устроиться на работу, автоматически получит в свое распоряжение парня с покупающей стороны, который точно будет с ним торговать и при этом останется в неоплатном долгу.

Лоле очень нравится, что я дома. Мы ходим вместе в парк и катаемся на качелях, когда на улице не слишком холодно. Мы вместе обедаем, смотрим мультик «Дора-путешественница» и дремлем днем. По вечерам я стараюсь посещать встречи, те, о которых мне рассказывали в реабилитационном центре. Мне не нравится так надолго уходить из дома. Я чувствую, что каждый раз Джен очень нервничает, переживая, вернусь ли в этот раз домой. На одной из встреч я знакомлюсь с парнем с Уолл-стрит по имени Кевин. Он высокий и стройный, а на голове у него уже появились первые намеки на седые волосы. И хотя сейчас по нему не скажешь, во время учебы в университете он играл за баскетбольную команду Первого дивизиона. Он спрашивал меня о моей дочке и «Кливленд Индианс». Похоже, ему и правда интересно, как я себя чувствую. Он и словом не обмолвился об открытии счета или комиссиях, трейдинге или взглядах на рынок. У него есть друг по имени Крис. Думаю, Кевин – спонсор Криса. У Криса круглое лицо, и он носит очки. Он работает где-то в СМИ, на интернет-ресурс, или что-то в этом роде. Я не знаю, как долго он уже не употребляет, но на нем неподходящий ему по размеру костюм из магазина уцененных вещей «Сай Симс», с порванным карманом, а одно из стекол его очков подклеено липкой лентой. Он выглядит счастливым просто от того, что жив. Крис забавный. Повсюду следует за Кевином, как щенок. На собраниях, которые проходят каждый понедельник и четверг, они занимают для меня место. Эти парни мне очень нравятся. После одного из собраний они позвали меня с собой пить кофе. Сначала мне сложно им открыться. Но, когда это все-таки происходит, по большей части, я говорю о Джен. Кевин отвечает, что у нее есть право злиться на меня и что мне сейчас нужно просто сосредоточиться на себе и заботиться о сегодняшнем дне. «Ходи на собрания, звони мне каждый день и заботься о себе, – говорит он. – Ты отлично держишься». И хотя я так не думаю, часть его энтузиазма передается и мне. Я размышляю о том, как кто-то с Уолл-стрит может быть таким добрым и невозмутимым.

Потом Крис начинает хихикать: «А ты пил, когда летел в реабилитационный центр?» – вдруг спрашивает он. Я отвечаю, что нет. «Умно, – говорит он. – А я вот пил, и твой друг Кевин вылакал три банки пива во время полета в Миннесоту». Кевин пытается изобразить это с чашкой кофе, что смотрится очень смешно. Он выглядит как робот с аудиоэффектами. Думаю, я впервые смеюсь за долгие месяцы. Сама шутка-то не такая уж и смешная, но Кевин продолжает изображать, как он опрокидывает чашку с кофе, будто шот текилы, и я каждый раз смеюсь все сильнее.

И хотя многое еще предстоит утрясти, с работой, кажется, дела начинают налаживаться. Однажды январским утром в понедельник я сижу в своем домашнем офисе, включаю компьютер и вижу, что мне пришло по почте три письма. Одно – от Гаса, второе – от друга по имени Оливер, а третье – от еще одного друга, Пэта. Они все направили мне какие-то контакты. Именно в тот момент я услышал, что Джен и Лола собираются на прогулку. И совершенно неожиданно мне в голову приходит идея о звонке дилеру. Глупо, но она задержалась у меня в голове. «Всегда прокручивай в голове историю дальше», – говорили мне в реабилитационном центре. Я и прокручиваю. И мысленно я оказываюсь в номере отеля, где в одном нижнем белье хожу по комнате и постоянно проверяю дверной глазок. Какой ужас. Я беру телефон и звоню по номерам, которые мне прислали друзья.

И с каждым днем на той неделе количество контактов и договоренностей об интервью растет. Я поговорил с парнем из одной узкоспециализированной фирмы в Даунтауне, который просто влюбился в меня, но считает, что моя квалификация слишком высока. Он сказал мне, что позвонит своему знакомому, которому, вероятно, я как раз подойду. Это хедж-фонд в Мидтауне, модель там такая же, как в «Галеон», и они хотят, чтобы я стал трейдером по медицинским бумагам. Им нужно обсудить цифры и потом сделать мне предложение о работе. Одна фирма в Коннектикуте думает, что у них найдется для меня место, но им нужно пару недель, чтобы понять, как это лучше осуществить.

Беседы с потенциальными работодателями проходят как будто без моего участия, словно кто-то вместо меня разговаривает. В прошлый раз, когда я подобным образом проходил собеседование, я получил работу в «Морган Стенли», правда, главным образом благодаря моему знанию «Мелроуз Плейс». Теперь я просто в шоке от того, как много знаю, насколько хладнокровно и уверенно держусь. На каждом собеседовании я гарантирую, что из всех сидящих в комнате наберу меньше всех баллов при сдаче экзамена S.A.T. Но в то же время, говорю я, если мы будем играть в покер, я заберу все ваши деньги. И такая линия поведения срабатывает каждый раз. Я объясняю искусство распределения комиссионных и упоминаю, что могу заплатить в два раза меньше и все равно получить от брокеров тот же уровень услуг. Я откровенно говорю, что иногда буду делать ошибки, но никогда не буду скрывать их, и моя честность их просто обезоруживает. «Я просто хочу найти то место, где смогу достойно завершить свою карьеру на Уолл-стрит», – наконец признаюсь я. И каждый раз в ответ на эту фразу собеседователи улыбаются, жмут руку и обещают перезвонить.

Но когда я остаюсь сам с собой, наедине, в глубине души я вовсе не так уверен в себе и тем более в том, что меня кто-то возьмет на работу. Мне кажется, что у меня есть своя «Алая буква», которую на Уолл-стрит видит каждый. Я плохо себя вел и заслуживаю наказания. Я отчаянно пытаюсь снова понравиться Джен и всем остальным. Когда я вспоминаю то время, я понимаю, что негативные последствия были не такими уж тяжелыми. Джен осталась со мной, Лола всегда меня любила, да и деньги на банковском счету у меня были. Просто тогда я этого не ощущал. Мне отчаянно хотелось найти работу, и я был готов согласиться на первое поступившее предложение.

И, по правде говоря, предложение о работе я получил очень скоро. Сработал тот контакт, который мне дал мой друг Оливер. В феврале я получил звонок от Джея Эл Берковица, из компании, которая раньше называлась «Крамер-Берковиц» и находилась под управлением Джима Крамера из телешоу «Бешеные деньжищи». В тот вечер Джен не было дома и за Лолой присматривал я. Я обсуждал эту возможность с дочерью за игрушечным ужином. «Завтра у меня собеседование по работе, Лола, – говорю я. Она улыбается и кидает в меня игрушечной фрикаделькой. – Вообще-то мне не очень хочется там работать, но, видимо, порой нам всем приходится делать вещи, которые мы не хотим, например, чистить зубы. – Лола хихикает и делает вид, что кушает. – А еще мне нужно извалять тебя во фрикадельках, – говорю я ей, щекоча ее бока. Лола начинает хихикать еще громче. Я целую ее в лобик. – Пожелай мне удачи».

К тому моменту, как я выбрался на улицу, я уже получил два голосовых сообщения от парней, которые меня рекомендовали. Оба рассказывают, с каким восторгом отзывался обо мне Берковиц. Я слегка в шоке – они торгуют абсолютно всем, но никак не медицинскими акциями, а это единственное, чем я занимался последние шесть лет. Да мне плевать, ведь акции – это всего лишь несколько букв, составленных вместе. На следующее утро я получил звонок от Джефа Берковица с предложением прийти к ним в офис в четверг, чтобы заключить договор. В тот день я надел голубую рубашку и бежевые брюки. Мои волосы все такие же короткие, почти стрижка «под ежик». Мои глаза прозрачны, как ледяной поток. Я вот-вот вернусь на покупающую сторону.
Содержание Далее

Что такое фондовая биржа

Яндекс.Метрика