Что такое фондовая биржа

Как торговать на бирже

Что такое фондовая биржа

Как стать успешным трейдером

Стратегии биржевой торговли

Лучшие биржевые брокеры

Стратегии биржевой торговли

Лучшие биржевые брокеры

Дафф Терни. Исповедь волка с Уолл-стрит. История легендарного трейдера

Автор без прикрас описывает мир Уолл-стрит, делится секретами незаконных схем, позволивших ему делать миллионы «из воздуха», и приоткрывает обычаи этого известного на весь мир сообщества. У главного героя буквально «срывает крышу» от огромных денег и вседозволенности. В конечном же итоге, он оказывается в маленькой квартирке в трущобах практически без средств к существованию.

Какой брокер лучше?         Альпари         Just2Trade         United Traders         Intrade.bar        Сделайте свой выбор!
Какой брокер лучше?   Just2Trade   Альпари   R Trader

Глава 38

Март 2008 года

На улице шесть вечера. Идет снег. Я слышу мелодичные звуки арфы. Сначала всего несколько снежинок кружатся в воздухе и медленно спускаются на землю под музыку. То, как грациозно они падают, завораживает. Сцена словно из фильма. Снежный покров все растет. Музыка становится громче и быстрее. Я чувствую, как у меня в животе нарастает радостное возбуждение. Будто мне опять семь лет и я только что увидел идущий снег. Мелодия зависает в воздухе, пока последние снежинки опускаются на землю.

Целая гора кокаина лежит на деревянном столике у моей карты «Америкэн Экспресс», бокала шотландского виски, двух пачек сигарет «Ньюпорт», зажигалки и пульта от телевизора. Я держу в руках мобильный и нажимаю на кнопку «Позвонить». Встаю, чтобы походить по номеру «делюкс» в «Фитцпатрик Отель». Это – самая тяжелая часть. Мне нужно сделать звонок прямо сейчас, чтобы наконец начать вечер. Но не слишком ли рано еще желать спокойной ночи Джен и Лоле? Джен никогда не изображала из себя моего надзирателя; она всегда хотела для меня всего самого лучшего. Она знает, насколько сильно меня выматывает тот длинный путь, который я проделываю на работу и обратно, поэтому мы договорились, что один-два раза в неделю я буду оставаться в городе. Правда, она думает, что я переночую у Гаса, а не в номере за 400 баксов. Когда она берет трубку, я стараюсь говорить обычным, но утомленным голосом. Она поверит, что я устал. «Как у тебя прошел день?» – первым делом спрашивает Джен. Этот вопрос она задает постоянно в последнее время. Теперь всему миру известно, какие события происходят на Уолл-стрит.


Важно: актуальное предложение по поводу компенсации до 100% комиссии, взимаемой Вашим брокером.


«Ну, в нашей фирме дела куда лучше, чем у многих, – говорю я ей. – Мы все еще в плюсе в этом году».

«Я рада, – отвечает она. – Нам нужно, чтобы вы были в плюсе». Я спрашиваю, могу ли я быстренько поговорить с Лолой. Джен зовет ее, но та не хочет подходить к телефону. Потом Джен начинает говорить о подготовительной школе Лолы, но я не слушаю, я пристально разглядываю гору кокса. Мне нужно побыстрее свернуть разговор.

«Я сейчас заползу в кроватку и посмотрю фильм, – говорю я. – Я могу заснуть, поэтому, если больше не позвоню, желаю заранее спокойной ночи. Поцелуй и обними Лолу за меня».

«Хорошо», – говорит она немного раздраженно. Я что, прервал ее? Она хотела еще что-то рассказать про подготовительную школу Лолы? Или она что-то подозревает?

Но мои размышления прерываются гармоничной музыкой, которая снова заиграла. Я сворачиваю двадцатидолларовую купюру и собираю достаточно кокса, чтобы образовать картой «Америкэн Экспресс» увесистую дорожку. Заказываю с помощью пульта первый за вечер порнофильм. Закуриваю сигарету. Я втягиваю ноздрей целую дорожку кокса, и в голову немедленно ударяет приятная волна, которая потом распространяется по всему телу.

И вот прошел день или неделя, я не помню точно. Я сижу на работе, и вдруг мне приходит электронное письмо от Гаса. Это изображение банкноты в 2 миллиарда долларов, растянутой над логотипом «Беар Стернс» в их корпоративном офисе. Столько заплатил «Джи Пи Морган» за пакет акций «Беар», который буквально год назад стоил всего 171 миллион долларов. Я осматриваю офис. Аналитики сидят в полной тишине, уставившись на экран. Хизер, второй наш трейдер, сидит с обеспокоенным лицом, сползая в кресле. Джеф выглядит так, как будто не спал несколько месяцев. Подозреваю, на Уолл-стрит все выглядят так же. Да теперь все равно, где ты работаешь: продающая сторона, покупающая сторона, долговой рынок, собственный капитал или частные инвестиции – мы теперь все по уши в дерьме.

Я отправляю сообщение Джеймсу, с которым я начал торговать несколько месяцев назад. Предлагаю ему встретиться в 16:15. Это наша кодовая фраза. Поскольку 16:20 означает марихуану, мы решили, что 16:15 идеально подойдет для кокса. Весь день я торгую с Джеймсом, даю заказы на тысячи акций. Когда рынок закрылся, я стою на тротуаре и курю. Мидтаун уже наводнен людьми, которые спешат к Центральному вокзалу, и почти каждый из них болтает по мобильному. Я слышу, о чем они говорят: женщина с сильным акцентом жительницы Лонг-Айленда, парень, который шепчет что-то, отвернувшись немного вбок, босс, который кричит на своего секретаря. Через улицу от меня стоит курьер на велосипеде. Его ноги обнажены, и видно, что на них живого места нет от татуировок; на шее у него висит замок от велосипеда. Когда я смотрю на парня, он отводит взгляд и начинает трогать нос; я знаю, что это своего рода сигнал. Я уверен, что он следит за мной. Именно в тот момент подходит Джеймс, не спеша переваливаясь по Третьей авеню. Я протягиваю ему свою пачку сигарет «Ньюпорт», и он засовывает ее в карман пальто. «Мы все в дерьме, чувак, – говорит он. – Все мои клиенты просто в бешенстве».

«Да знаю, знаю, – говорю я. – Все очень жестко». Но все, о чем я могу думать, – это пакетик, который он незаметно засовывает в мою пачку из-под сигарет. Джеймс спрашивает, какие у меня планы на вечер. Я отвечаю, что запланировал ужин с несколькими парнями, которые занимаются исследованиями. «Мне нужно это, – говорю я, поднимая вверх пачку «Ньюпорт», – чтобы просто пережить сегодняшнюю ночь». Он смеется, представив, как я сижу, весь обкуренный, среди работяг с Уолл-стрит. Когда я отворачиваюсь от него, у меня начинается еще один приступ паранойи. «Это только между нами», – говорю я. Никто не должен знать, даже Ренди и Гас.

«Никаких проблем, – говорит он. – Я – могила». Я внимательно рассматриваю его лицо, пытаясь поймать признаки разочарования. Его глаза избегают моего оценивающего взгляда. Я слегка ударяю его кулаком по плечу и ухожу.

И вот я снова в номере «Фицпатрик». Хэнк Полсон на экране телевизора. Я высыпаю кокс из пакетика на журнальный столик передо мной. Я втягиваю ноздрей дорожку, нажимаю кнопку «Без звука» на пульте и некоторое время наблюдаю, как губы Полсона движутся беззвучно, а потом заказываю порно.

И вот спустя неделю-две подходит к концу мой рабочий день. Я иду на неформальное благотворительное мероприятие в одном из баров Мидтауна. Его цель – собрать денег для фонда «Раненые солдаты». Когда захожу внутрь, несколько людей зовут меня, они очень удивлены моим появлением. Я иду к бару и заказываю колу. «Больше не пью», – говорю я бармену. Он не спрашивает почему, но отмечает, что, возможно, теперь я чувствую себя лучше. Я поворачиваюсь спиной к бару и смотрю на толпу. И тут мне в голову приходит молниеносная мысль: они все моложе меня. Мои десять лет на покупающей стороне пролетают у меня перед глазами, и я думаю о «Галеон», Гэри и Радже. Недавно на одном из подобных мероприятий я случайно встретил Раджа. Он сделал вид, будто вообще не знает меня. Его лицемерие меня развеселило. Думаю, для него я умер. В последний раз я видел Гэри на вечеринке в честь 40-летия общего друга. Там выступал Ашер. Осмелев от кокса, я намекнул на ту сделку MDRX. Сказал, что не знаю, кто и что говорил, но сожалею о собственном поступке. Он посмотрел мне в глаза и пожал руку. Думаю, он решил, что я извиняюсь перед ним за что-то, но мне было все равно. Я уверен, что мы оба оставили это позади.

И вот я стою на вечеринке в пользу фонда «Раненые солдаты» и вижу, как заходит мой друг из «Кредит Свисс». Стивен выглядит так, как будто только что вернулся с пляжа. Он загорелый, и его длинные волосы выгорели на солнце. Он вырос в семье с Уолл-стрит, но серфинг для него важнее, чем работа. Он крепко обнимает меня и спрашивает, как мои дела. Заметив колу у меня в руках, он улыбается. «Я тобой горжусь, друг», – говорит он. Знаю, что он говорит это искренне, но я-то его обманываю. И вот нас окружили четверо или пятеро молодых ребят с Уолл-стрит, которые знают Стивена. «Мой друг Терни – просто легенда, – говорит он. – Его вечеринки всегда просто отпад». Стивен рассказывает им о Саус-Бич и «Сасквеханне». «Он был весь зеленый, когда вернулся из той поездки», – говорит он под раскаты дружного смеха, но смех для меня стихает, потому что я погружаюсь в тонкий поток воспоминаний. Я вспоминаю 11 сентября, вечеринку для Фонда башен-близнецов, а потом и оргию, которую мы устроили на праздновании моего дня рождения. Я думаю о тех деньгах, которые я потратил и которые я заработал, просто будучи самим собой, или, по крайней мере, тем, как мне казалось, я являлся. Да и кто я такой? Какими далекими теперь кажутся мое детство и Мэн. Я словно вижу отца, как он расчищает дорожку, не поспевая, так как снег засыпает ее новыми сугробами. Но он все равно продолжает работать, пока день не завершается. Когда я смотрю на присутствующих в комнате, я думаю про себя, у кого из этих ребят такое же происхождение, как у меня, и кому из них предстоит пройти такой же путь. И в ту секунду мне жаль себя. По мере того как воспоминания отходят на задний план и настоящий момент возвращается в фокус моего внимания, смех заканчивается. Эта сгустившаяся над каждым на Уолл-стрит туча заставляет переживать за себя. Над нами нависает серьезная угроза. Это что-то вроде вечеринки после похорон. Никто не улыбается.

Но Стивен продолжает болтать обо мне. Он рассказывает ребятам о случае, когда я дал его коллеге Брайану сотню тысяч баксов за то, что он сделал «колесо» в отделе продаж. «Брайан подвернул ногу и хромал после этого целую неделю», – говорит он. Молодые трейдеры смотрят на меня с широко раскрытыми от удивления глазами. Но его похвала звучит для меня как траурная речь. Я прошу прощения и отхожу, обещая вернуться через пару минут. В этот момент я замечаю, что Джеймс стоит у входа в бар.

И вот на часах уже шесть утра; на дворе то ли следующий день, то ли следующая неделя. Я уставился на унитаз в офисном туалете, заполненный блевотиной. Я чувствую в горле вкус виски, который пил накануне. И вот меня снова рвет, и снова только желчью. Я отрываю немного туалетной бумаги, чтобы вытереть рот. Смываю все и сажусь на унитаз, пытаясь восстановить дыхание. Когда я встаю, пол кружится под ногами. Посмотрев на себя в зеркало, я чувствую отвращение. Мое лицо багряно-красного цвета, а кровяные сосуды на ноздрях воспалены. Я выгляжу так, как будто только что выбежал из горящего дома. Брызнув холодной воды на лицо, я снова смотрю в зеркало, в тайной надежде, что это магическим образом преобразит меня. Но выгляжу я точно так же. Каким-то образом мне удается добраться до своего стола. Хизер интересуется, как у меня дела. Я говорю ей, что болен, что, возможно, у меня грипп. Она говорит мне, что я должен поехать домой. «Иди, – говорит она. – Лечись». Но я трясу головой и отказываюсь, изображая из себя героя. Такое чувство, что до открытия рынка проходит целая вечность. И после звонка мой экран просто кроваво-красный; все акции падают. Я чувствую, как из носа что-то течет – и думаю, что это вода или пот. А потом вижу, как красная капля падает между буквами «л» и «д» на клавиатуре. А за ней – еще одна, в то же самое место.

В четверг, когда я прихожу в квартиру Гаса на Семьдесят пятой улице, он смотрит спортивный канал. Подруга Гаса, Лори, на кухне. Она угрюмая и очень дисциплинированная – полная противоположность Турбо. Это место напоминает мне о моей квартире на Шестьдесят седьмой улице, которая находилась в одной из многих однотипных многоэтажек с двумя спальнями. Я больше не могу себе позволить останавливаться в «Фитцпатрик», да и постоянно беспокоюсь, что Джен может увидеть мои счета по карте «Америкэн Экспресс» и поймет, что я останавливался там, а не у Гаса. Лори машет мне. Она мне сочувствует. Думает, что очень глупо было покупать дом так далеко от города, дом, что вот-вот погрязнет в ипотеке, выплаты по которой гораздо выше его цены. Я кидаю свою сумку с необходимыми вещами в гостевую спальню и присоединяюсь к Гасу на диване. Он хочет поговорить со мной о рынке.

Следующий час проходит очень мучительно. У меня в кармане пакетик кокса. Я звоню Джен и Лоле, чтобы пожелать спокойной ночи. Мы уже час смотрим телевизор, и я начинаю зевать. «Думаю, я пойду уже спать, – сообщаю я. Гас и Лори обмениваются взглядами. «Поболтаем завтра, – говорю я Гасу. – Еще раз спасибо за то, что разрешили мне у вас остановиться».

И вот время где-то после двух ночи. Мне нужен алкоголь, чтобы догнаться. Кажется, вечером я видел бутылку вина в холодильнике. Я на цыпочках крадусь на кухню. Ничего не вижу. Тьма кромешная. На ощупь пытаюсь добраться до обеденного стола. Я знаю, что он стоит прямо напротив моей комнаты. Мои глаза потихоньку начинают привыкать. Я чувствую голыми ногами, что иду по кафелю, а не по деревянному полу. То есть я уже на кухне. Машу рукой, чтобы нащупать холодильник. Открываю дверцу, стараясь не шуметь. Но резиновая прокладка на холодильнике при открытии издает звук отрывающейся липучки. Из холодильника проливается треугольник света. Я беру с нижней полки бутылку вина, вытаскиваю пробку и подношу к губам. Я делаю гигантские глотки. Засовывая бутылку обратно в холодильник, я чувствую, что сзади меня кто-то стоит. Поворачиваюсь и вижу, что Лори наблюдает за мной. Она не говорит ни слова. Она бежит к себе в комнату. Боже мой, она меня до смерти напугала.

Спустя пять минут я уже в своей комнате, и мне стучат в дверь. «Ты должен уйти, – говорит Гас. Да, блин, он шутит, думаю я про себя. Полтретьего утра. – Ты больше не можешь делать это у нас в квартире».

«Делать что?» – спрашиваю я.

«Терни, мы знаем, что ты нюхаешь кокс. Мы знаем, что ты делал это каждый раз, когда останавливался у нас».

«Ну и что, – говорю я. – Мы с тобой снюхали не одну тонну кокса».

«Теперь все по-другому. Ты побывал в реабилитационном центре, и ты признал, что у тебя есть проблема. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, и здесь ты нюхать кокс не будешь».

«Да пошел ты, – отвечаю я ему. – Без меня у тебя бы не было этой херовой квартиры».

«Я позволю тебе остаться здесь до утра, – говорит Гас. – А потом тебе нужно будет уйти».

Сколько же времени прошло с тех пор, когда Гас представлялся Турбо и запрыгивал на заднее сиденье моего лимузина? Совсем недавно я дал ему первый заказ и пообещал Ричу и Мелинде, что он не «белочка». Да пошел он на хер.

Вот спустя неделю или около того я еду домой за рулем. За это время я почти не употреблял. Я знаю, что должен остановиться. Мой самый большой страх – что об этом узнает Джен, но все, о чем я могу думать, – нюхнуть еще разок, один последний раз. По пути домой я поговорил со своим бухгалтером. Я сказал ему, что мои партнеры перестали платить за аренду помещения нашего «Фэтбургера» в Джерси-Сити. «Н-да, это привлечет внимание собственника», – сказал Джерри. Я буквально вижу, как ветер развеивает мою инвестицию в миллион долларов по скоростной трассе до Лонг-Айленда, как будто кто-то открыл чемодан с деньгами и выкинул все купюры в заднее окно. Не могу поверить, что это происходит со мной. Мне нужно рассказать Джен. Мне нужно, чтобы кто-то меня пожалел.

Джен в саду, когда я въезжаю на дорогу, – не в саду около бассейна, который настолько плодовит, что порой снова приносит урожай уже после того, как мы собрали один; не в саду сирени, где растут кусты ярко-розового цвета, земляника и гибридная яблоня; и не в саду роз, где распускаются розы семи-восьми разных цветов, а бутоны размером с мяч для софтбола. Нет, она в цветочном саду около дома, который себе на уме, потому что в нем растут такие цветы, каких мы даже не сажали. Она сидит на земле, одетая в узкие джинсы и мою старую белую рубашку с застегивающимся воротником. У нее в руках садовая лопатка, а лоб блестит от пота. Я вылезаю из машины и иду к ней. «Думаю, мои инвестиции в «Фэт-бургер» прогорят, – говорю я. Ответа нет. – Думаю, я потеряю миллион долларов».

«Это очень плохо», – отвечает она, вытаскивая огромный корень из земли.

«Где Лола?» – спрашиваю я.

«У моей мамы», – говорит она, вытирая лоб тыльной стороной ладони, не выпуская лопатку из рук и не смотря на меня.

«Круто, – произношу я с надеждой, улыбаясь. – Что ты хочешь делать?»

«У меня планы, – говорит она, обкапывая гортензию. – В холодильнике что-то осталось».

Я – Кристофер Уокен в последней сцене фильма «Охотник на оленей». Я вижу, как за Джен начинает садиться солнце. Сад и лужайка переливаются в его лучах.

Думаю, она знает, что я опять употребляю.
Содержание Далее

Что такое фондовая биржа

Яндекс.Метрика