Что такое фондовая биржа

Как торговать на бирже

Что такое фондовая биржа

Как стать успешным трейдером

Стратегии биржевой торговли

Лучшие биржевые брокеры

Стратегии биржевой торговли

Лучшие биржевые брокеры

Бинарный брокер нового поколения. Вывод средств обычно – до 15 мин., менеджеры первыми не звонят клиентам (и не уговаривают пополнить торговый счет), бесплатный демо-счет, депозит – от $10, опционы – от $1, торговля и вывод средств – без верификации.

Дафф Терни. Исповедь волка с Уолл-стрит. История легендарного трейдера

Автор без прикрас описывает мир Уолл-стрит, делится секретами незаконных схем, позволивших ему делать миллионы «из воздуха», и приоткрывает обычаи этого известного на весь мир сообщества. У главного героя буквально «срывает крышу» от огромных денег и вседозволенности. В конечном же итоге, он оказывается в маленькой квартирке в трущобах практически без средств к существованию.

Какой брокер лучше?         Альпари         Just2Trade         United Traders         Intrade.bar        Сделайте свой выбор!
Какой брокер лучше?   Just2Trade   Альпари   R Trader

Глава 41

16 октября 2009 года

Я в белье и белой рубашке, весь дрожу, стоя босиком на крыльце нашего дома. Температура ниже пяти градусов, а влажность создает ощущение, что еще холоднее. На улице все еще темно, но я знаю, что скоро мне нужно будет выходить на работу. На столе валяются два пустых пакетика от кокса, и я открываю третий. Я засовываю ключ от дома в пакетик, зачерпываю, сколько могу, и втягиваю носом. Засовываю ключ, зачерпываю и затем втягиваю носом. Засовываю ключ, зачерпываю и затем втягиваю носом.

В пепельнице лежит тлеющая, выкуренная только наполовину сигарета, но я закуриваю новую. Я чувствую, что мое сердце стучит как бешеное. Оно скоро просто взорвется. Я знаю это. Глотаю немного виски из бутылки. Там осталась примерно треть, и я выпиваю все залпом.

Солнце начинает вставать. Я не могу на него смотреть. Внутри дом обставлен мебелью только наполовину. Есть один диван, включенный телевизор и еще одно кресло в гостиной. Мне нужно больше сигарет. Я поднимаюсь наверх. Прохожу мимо бывшей комнаты Лолы. Она пустая. Я не могу смотреть на нее. Потом я иду к гардеробной. Сторона Джен полностью голая – я пытаюсь не обращать на это внимания. Я полазил в карманах нескольких пальто, прежде чем смог найти свои сигареты «Ньюпорт». Я бегу вниз. Без Лолы, Джен и собак дом просто вымер. Мне нужно больше кокса.


Важно: актуальное предложение по поводу компенсации до 100% комиссии, взимаемой Вашим брокером.


Посмотрев в телефон, чтобы проверить время, я вижу, что уже 5:30 утра. Мне нужно прилечь. Я хватаю подушку с дивана и крепко прижимаю ее к груди, пытаясь не отпускать. Я умру. Когда я смотрю на часы в следующий раз, часы показывают 5:59. Мне нужно выезжать на работу. Я бегу к душевой кабине и запрыгиваю туда. Все мое тело передергивает, а руки трясутся так, как будто у меня паралич. Я роняю шампунь, потом поднимаю его. Пытаюсь выдавить немного, но бутылка снова выскальзывает у меня из рук. Я сдаюсь, и теперь я стою на холодном полу полуголый и насквозь промокший, с силой прижав руки к груди.

За сорок миль от меня, в своем жилом кооперативе Саттон Плейс, Радж, мой бывший босс из «Галеон», занимается на велотренажере, смотря через окно на Ист-ривер. На нем надет глянцевый тренировочный костюм, а шея обвита белым полотенцем. Со лба у него льется пот. Я никогда не был в его квартире, но знаком с людьми, которым довелось в ней побывать. По их словам, там красиво. Квартира стоит 1,7 миллиона долларов. Скромненько для миллиардера, думаю я про себя. Судья Джуди – одна из его соседей. И, конечно же, у него есть недвижимость в Гринвич. У Раджа на вторую половину дня запланирован полет в Англию, где он должен торжественно открыть новый фонд с активами в 200 миллионов долларов. Он продолжает нажимать на педали.

Все еще мокрый после душа, я хожу взад-вперед по гостиной, уставившись на телефон в руке. Я отрабатываю приветствие, но каждый раз мой голос звучит как у обкуренного. Да я и есть обкуренный. Я не могу этого сделать. Наконец мне каким-то образом удается собрать свое мужество, найти номер Джефа и нажать кнопку «Позвонить». С каждым гудком мне все труднее удается побороть соблазн положить трубку. И вот я слышу его голос: «Да», – говорит он.

«Я не смогу сегодня прийти», – говорю я.

«С тобой все в порядке?» – спрашивает Джеф.

Ровно в 06:30 утра раздается звонок в дверь в квартире Раджа. Безусловно, его удивляет этот звук. Если ты живешь в жилом кооперативе Саттон Плейс, к тебе не приходят без предупреждения. Но Радж гораздо больше удивляется, когда открывает дверь. В холле стоят пятеро или около того федеральных агентов, на некоторых куртки с эмблемами ФБР.

«Нет, – отвечаю я Джефу. – Я не в порядке». Я не знаю, насколько Джеф осведомлен о моей наркозависимости, но я подозреваю, что достаточно. Кажется, он озабочен, но не удивлен. Он отвечает мне, что перезвонит. «Джеф, – говорю я и повторяю: – Я не могу сегодня прийти. И больше никогда не смогу», – мямлю я. Бросаю трубку и втягиваю носом еще немного кокаина. Знаю, что это только ухудшит ситуацию, но у меня нет другого выбора. Я хватаю пустую бутылку виски и высасываю последние капли. Пробираюсь обратно к крыльцу и закуриваю очередную сигарету. Утреннее солнце залило светом передний двор. Газон не подстригали с начала лета, и все наши сады заполнены сорняками. Я замечаю, что в конце дороги припаркована машина. Я видел, как она проехала мимо дома чуть раньше. Я возвращаюсь в гостиную, выключаю телевизор и задергиваю все шторы.

Под пристальными взглядами Радж надевает белую костюмную рубашку с открытым воротником, зеленый кардиган и голубой блейзер. Один из агентов говорит ему скрестить руки за спиной. Радж чувствует холодную сталь на запястьях, а потом слышит звук щелчка наручников. Агенты спрашивают Раджа, есть ли у него оружие или наркотики в доме. Он подозревает, что они могут что-то подстроить. Его жена и дети стоят рядом. Это зрелище, которое они никогда не забудут. Агенты заявляют Раджу, что он арестован за инсайдерскую торговлю. Они выводят его из квартиры, а потом и из здания.

У меня почти закончился кокс. Когда мне приходит эсэмэска, я почти вскакиваю с дивана. Я не могу посмотреть на телефон. Вместо этого я снова сжимаю подушку в страхе, что мое сердце может взорваться. Я подползаю к окну гостиной и встаю, спрятанный за штору, смотря на дорогу и улицу. Темный седан, как я думаю, тот же самый, который был ранее припаркован недалеко, замедляет ход, когда проезжает мимо дома. Водитель смотрит прямо на меня. И я стою там как завороженный – и боюсь того, что он заметит меня, и взгляд отвести не могу.

Радж сидит в комнате допроса ФБР. Его адвокат еще не добрался туда. Да ему и не нужен адвокат. Этнически Радж – тамил со Шри-Ланки. Солдаты армии Тамильских тигров носят цепочки с капсулами, наполненными цианидом, вокруг шеи. Это чтобы убить себя до того, как их кто-то схватит. Радж не признается ни в чем. Он не будет сотрудничать. Его допрос длится часами. Агенты бесконечно прокручивают ленты с записями телефонных разговоров Раджа, которые указывают на его виновность. Но он не говорит ни слова.

Мой мобильный снова издает звуки. Потом опять и опять. Сообщения. Телефон просто разрывается. Что за херня происходит? Боже милостивый. Я беру телефон в руки, чтобы посмотреть на первое сообщение – в нем говорится, что Радж арестован. В следующем – то же самое, а еще в одном написано, что ФБР провела обыск в офисе «Галеон». Телефон продолжает издавать звуки, сообщения все приходят и приходят.

Я в оцепенении. Господи. Теперь все понятно. ФБР собирается схватить меня. Я бегу к тарелке, на которой остались следы кокса, судорожно оттираю ее на кухне, а потом мчусь к унитазу, чтобы смыть остатки. Это не может быть связано с «Галеон». Я не сделал ничего плохого. В моих мыслях проносится список моих сделок. «Нортел», – мелькает у меня в голове. Да нет, не может быть. Я ничего не знал. Да и это было так давно. Виновен ли я в инсайдерской торговле? Они следили за мной. Они знают, что я распределяю комиссионные в обмен на наркоту. «Белый дом»! Черт, это точно он. Та крыса, о которой мне говорил Ренди. У них есть фото, как я на улице брал у Джеймса кокс. Я в такой жопе. Они пришли за мной.

Я снова смотрю в окно. Вижу два темных седана, которые медленно едут по улице. В машине сидят несколько парней. Я вижу, как включается поворотник.

И вот они въезжают на подъездную дорогу к моему дому. Твою мать, беги, говорю я себе. Но куда? Мне некуда идти. Может, притвориться, что меня нет дома? Машины тем временем уже проехали полдороги к дому. Я знаю, что это ФБР. Я отправляюсь в тюрьму. Ну, вот и все. Не признавайся ни в чем. Ты не сделал ничего плохого. Но в реальности я все делал плохо. Я смотрюсь в зеркало в прихожей около входной двери. Худой, как шпала. Я все еще в нижнем белье и футболке. Глаза воспалились, под ними – черные мешки. Вот то, чем я являюсь; то, во что я превратился. Я слышу, как хлопает дверь автомобиля.

Я вижу, как из машины выходят три человека в костюмах. Мне нужно встретиться с ними лицом к лицу. Я открываю дверь и выхожу наружу. Солнечный свет теперь почти ослепляет меня. Я едва могу разглядеть фигуры тех троих, что идут по дорожке к моему дому. Я слишком накурился, чтобы заплакать. Я больше не борюсь ни с чем, я сдаюсь, и тут меня посещает чувство облегчения, как у тонущего человека, который смирился с тем, что погибнет в воде. Я уже давно потерял контроль над своей жизнью. Я потерял все, пока был на покупающей стороне: мои отношения, деньги и, самое важное, самоуважение. А теперь и свободу. Я думал, что хорош в том, что делаю. Я ошибался. Настоящий успех на Уолл-стрит измеряется не бонусом и не зарплатой, а фотографиями детей в футбольной форме на рабочем столе. Успех на Уолл-стрит измеряется так же, как у работника завода, учителя математики или инженера с четырьмя детьми в штате Мэн.

Когда эти трое наконец входят в тень, отбрасываемую домом, я могу разглядеть их знакомые лица. Чувство облегчения быстро сменяется ужасом. Обрывки вчерашней ночи, когда я писал сообщения Кевину, постепенно всплывают у меня в голове. Когда он осматривает меня, стоящего на улице с голыми ногами и в белье, на его лице появляется легкая улыбка сострадания и обеспокоенности. Он приехал сюда с Крисом и еще одним парнем по имени Джим, с которым мы пересекались по работе. «Тебе нужно уехать», – говорит Кевин, его кристально-голубые глаза притягивают мой взгляд как силовое поле. Я не в силах вынести ту правду, которую они выражают, но и взгляд отвести не могу.

Мой мозг тут же начинает искать отговорки. Я не могу уехать на тридцать дней, думаю я, что будет с моей работой, ипотекой, как я объясню все Лоле? И все же «окей» – это все, что мне удается выдавить из себя, и благодаря одному произнесенному слову я чувствую невероятное чувство облегчения.

«Если кто-то едет на реабилитацию в первый раз, все его поддерживают, а если он едет во второй раз – люди начинают от него отворачиваться», – говорит Кевин. Его слова правдивы и откровенны. Я ему верю. «Мы всегда с тобой, но пойми, если так будет и дальше продолжаться, люди отвернутся от тебя, и очень быстро». А я чувствую, что все уже отвернулись.

Где-то внутри себя я знаю, что все кончилось – все: мое пристрастие к наркотикам, мой алкоголизм и тот Терни, которого я сам создал для покупающей стороны. Я думаю о своей дочери и обо всех тех моментах ее жизни, которые я уже успел пропустить. «Все будет хорошо», – говорит Кевин, кладя руку на мои опущенные плечи. И я хочу ему верить больше всего на свете.
Содержание Далее

Что такое фондовая биржа

Яндекс.Метрика