Что такое фондовая биржа

Как торговать на бирже

Что такое фондовая биржа

Как стать успешным трейдером

Стратегии биржевой торговли

Лучшие биржевые брокеры

Стратегии биржевой торговли

Лучшие биржевые брокеры

Дафф Терни. Исповедь волка с Уолл-стрит. История легендарного трейдера

Автор без прикрас описывает мир Уолл-стрит, делится секретами незаконных схем, позволивших ему делать миллионы «из воздуха», и приоткрывает обычаи этого известного на весь мир сообщества. У главного героя буквально «срывает крышу» от огромных денег и вседозволенности. В конечном же итоге, он оказывается в маленькой квартирке в трущобах практически без средств к существованию.

Какой брокер лучше?         Альпари         Just2Trade         United Traders         Intrade.bar        Сделайте свой выбор!
Какой брокер лучше?   Just2Trade   Альпари   R Trader

Глава 26

В следующий четверг, или четверг через неделю, или еще через неделю, я точно не знаю (четверг – это пятница для Уолл-стрит), я готовлюсь к выходу. У меня бизнес-ужин с парнями из «Банка Америки». Я надеваю ковбойскую рубашку со шнуровкой впереди. Сама рубашка – небесно-голубого цвета, плечи – белого, они сходятся, образуя букву V там, где начинается шнуровка.

Когда я добираюсь до «Пастис», на углу Девятой авеню стоит целая толпа, все курят и разговаривают. Некоторые думают, что Мясоразделочный квартал потихоньку становится спальным, но новые клубы и рестораны открываются каждую неделю. В этом районе есть какое-то электричество, которое буквально заряжает тебя. Кажется, будто здесь сильнее гравитация, потому что ты можешь прийти, чтобы выпить пару коктейлей, но тебя затянет в черную дыру развлечений, и домой вернешься не раньше чем через два дня.


Важно: актуальное предложение по поводу компенсации до 100% комиссии, взимаемой Вашим брокером.


Внутри бар уходит вниз на два или три этажа. Я пробиваю себе дорогу к служебной зоне. Персонал ходит туда-сюда в белых фартуках, белых рубашках и черных брюках. Спустя несколько минут я вижу Роба, трейдера по фармацевтике из «Банка Америки». Он входит с широкой улыбкой на лице и простирает руки, чтобы обнять меня «в духе Уолл-стрит»: одним плечом он прислоняется ко мне, а второй рукой обнимает меня. Я делаю в ответ то же самое. «Отпадная рубашка», – говорит он. Он говорит мне, что мы ждем еще двух других ребят, но спрашивает, не хочу ли я уже сейчас сесть за столик. Хостес в ресторане красива. У нее короткие светлые волосы, но сбоку свисает прядь угольно-черного цвета. Ее кожа безупречна, как египетский хлопок. Роб говорит ей, что у нас зарезервирован столик и мы хотели бы за него сесть. Хостес спрашивает, будем ли мы вдвоем. Он ей отвечает, что еще двое ребят присоединятся к нам. Она с вежливой улыбкой поясняет, что не может нас посадить, пока не придут все. Роб благодарит ее и поворачивается к бару. Но я не двигаюсь с места.

«Я думаю, вы не поняли, – говорю я, мягко касаясь ее локтя. – Я на покупающей стороне». Она выжидающе глядит на меня. А я просто смотрю на нее, ничего не объясняя.

«Прошу прощения, сэр, – отвечает она. – Я не могу никого сажать за стол до тех пор, пока компания не соберется в полном составе».

«Но я на покупающей стороне», – снова безразлично уточняю я.

«Прошу простить меня еще раз», – говорит она, стараясь оставаться вежливой. Она думает, что я грублю, а я всего лишь стараюсь ее развеселить.

Как только появляются два других парня, нас тут же усаживают за стол. Эти двое знают правила поведения за ужином. Они не говорят о бизнесе, если я не даю им намека. Я стараюсь этого не делать, но иногда получается само собой. Мы заказываем еду и еще по одному коктейлю. Когда приносят еду, мы заказываем еще выпивку, и в теле начинают происходить химические процессы. Как бы мне сейчас хотелось затянуться коксом в туалете, но у меня с собой нет. Когда официантка уносит посуду с нашего стола, я прошу меня извинить, говоря, что иду выкурить сигарету.

И вот я в такси. Я просто уезжаю. Не прощаюсь с ребятами и не благодарю их. Парни из «Банка Америки» сидят там, за столом, и ждут, когда я вернусь. Я ненавижу это чувство. Завтра мне нужно будет наторговать с ними, по крайней мере, миллион акций.

Швейцар узнает меня и кивает мне, когда я вхожу в фойе здания, где расположен «белый дом». Я проскакиваю мимо него и нажимаю кнопку вызова лифта. Когда я вхожу в квартиру, то замечаю, что дверь в комнату Ренди приоткрыта и по телевизору идет порно, но в комнате никого нет. Я поворачиваю направо и пытаюсь зайти в туалет, но дверь заперта. Я все еще держу рукоятку, когда дверь распахивается. Это Виктор, еще один парень с покупающей стороны. Его глаза широко распахнуты, губы похожи на резину, но челюсти как будто примерзли друг к другу. Он пытается поприветствовать меня, но его зубы настолько плотно сжаты, что звук больше похож на какое-то мычание. Вокруг его ноздрей размазана куча кокаина. Он мчится мимо меня в комнату Ренди, где включено порно, и закрывает дверь. Благодарю Бога, что не живу здесь. Я слышу, как Виктор запирает дверь, еще до того, как я захожу в ванную. Я сочувствую его жене и детям.

Я бреду в гостиную, где вижу несколько парней, которых знаю. Доктор Рыба и двое его коллег сидят в углу и сплетничают о наркодилерах. Они вряд ли вообще поняли, что я тут. Потом я вижу в углу еще одного парня, который качается туда-сюда, разговаривая сам с собой. Вся картина похожа на «Ночь живых мертвецов». Потом я добираюсь до кухни. Там Гас. Но он настолько нанюхался кокса, что пугает меня. Начинает рассказывать мне о какой-то шлюхе, с которой он трахался примерно три часа назад, и как это было круто. Но за его историей уследить очень сложно, потому что он говорит то об одном, то о другом, брызгая слюной во все стороны. Я прикладываю все усилия, чтобы он меня не заплевал. Ренди и Джеймс тоже сейчас на кухне. Ренди улыбается мне и кивает, но Джеймс просто таращится на меня. Ренди насыпает немного кокаина в тарелку и передает ее мне.

И вот я снова в такси, направляюсь в бар «Братец Джимми» на Верхнем Ист-Сайде. Кокс в «белом доме» вернул мне здравый смысл после всей выпитой текилы. В кармане у меня свернутая купюра в двадцать долларов, наполненная большим количеством кокса, который дал мне Ренди.

Пит сидит в одном из дальних углов бара, выпивая пылающие шоты «Доктор Пеппер» с парой своих университетских друзей из Гарден-Сити, Нью-Йорк. Я знаю их еще с пляжной вечеринки. Ее устроили в честь отъезда Пита – в понедельник он переезжает в Чикаго. Он хихикает, когда видит меня. Заказывает горящий алкогольный шот и для меня. Я прошу у них прощения и иду в туалет, чтобы быстро нюхнуть кокса. Когда я возвращаюсь к бару, поджигаю свой шот и потом говорю Питу, что мне нужно сделать телефонный звонок. На улице я закуриваю сигарету и листаю список контактов. Нажимаю «Позвонить» и жду, когда Барбара поднимет трубку. И вот наконец она отвечает своим скрипучим голосом.

«Привет, это Терни», – говорю я.

«Кто?»

«Терни», – повторяю я громче.

«Эрни?»

«Нет, Терни. Могу я к тебе приехать?»

«Нууу... конечно, – говорит она. – У тебя есть мой адрес, Эрни?»

«Да».

Когда она открывает дверь, она приятно удивлена, как будто уж кого-кого, а меня она не ожидала увидеть. Под глазами у нее темные круги. Волосы теперь наполовину светлые, наполовину черные. Она выглядит так, как будто постарела на десять лет. Квартира сейчас кажется еще более одинокой, чем я ее запомнил. Матрас по-прежнему лежит на полу, а рождественские огоньки все так же развешаны по стенам. На экране телевизора виднеется трещина, а кофейный столик завален упаковками от сырных палочек и пивными банками. Она вытаскивает кучу журналов и газет, засунутых в диван. Предлагает мне присесть. Я замечаю кровоподтеки на ее руках и следы ожогов, а также паутинку вен, которой покрыты ее ноги. Она сидит на диване рядом со мной и кладет руку мне на колено. Наклоняется и целует меня в шею. «Нуууу, – говорит она. – Хочешь меня трахнуть?»

А мне тяжело даже смотреть на нее. У нее пустые глаза. Я предлагаю ей немного кокаина из того, что у меня есть, потому что просто не знаю, что еще делать. Она горячо благодарит меня и предлагает мне банку пива, но потом вспоминает, что оно у нее кончилось. «Я сгоняю в магазин», – предлагает она. «Нет, я пойду, – отвечаю я ей. – Я скоро вернусь», – говорю я, закрывая за собой дверь.

Я бегу в магазин так быстро, как только могу. Покупаю упаковку из шести банок пива «Бад Светлое», банки от которого я видел у нее на кофейном столике. Вернувшись, я ставлю упаковку на пол у двери и засовываю пару сотен долларов между двумя банками, чтобы купюры были заметны. Стучу в дверь и бегу к лифту.

Уже за полночь. На улице я получаю сообщение от парня по имени Джон, который работает на «Кредит Сюис». Он сейчас с группой парней в «Лотусе» в Мясоразделочном квартале. Я запрыгиваю в такси. Когда я подъезжаю, около двадцати человек стоят змейкой в очереди возле клуба. Я иду напрямую к двери, но рука стокилограммового афроамериканского амбала на входе, очень напоминающая ствол дерева, останавливает меня. «Я не хожу по дорожкам, – говорю я ему. – Я их нюхаю». Он смотрит на меня с любопытством пару секунд, потом отцепляет бархатный канат, позволяя мне пройти. Я вижу, что Джон с парнями тусуются в центре бара, и направляюсь прямо к ним. Джон поворачивается к бармену и заказывает для меня порцию текилы «Патрон Сильвер» со льдом и тремя кусочками лайма. Я замечаю девчонку, которая стоит немного в стороне и болтает со своими приятелями. Она выглядит очень милой. На ней черная шелковая блузка без рукавов и белые брюки. Что-то в духе наряда на Первое мая; я от этого в восторге. Я ловлю ее взгляд, когда Джон передает мне напиток. Она миниатюарная, и ее волосы забраны наверх, за исключением одной крупной пряди, которая свисает сбоку. Мне нравится, как она хихикает. Я иду напрямую к ней.

«Я тебе нравлюсь?» – спрашиваю я.

«Нууу да», – отвечает она, хихикая.

«Мне 34, я свободен, живу в трехэтажной квартире в Трайбеке и зарабатываю сотни тысяч, – говорю я, потом выжидаю небольшую паузу. – Теперь я тебе нравлюсь сильнее?»

«Ты забавный», – говорит она. Я даже не прощаюсь с ребятами из «Кредит Сюис». Я хватаю свою новую подружку за руку, и мы просто сваливаем.

В 4:15 утра я стою голый в своей ванной комнате. Бросаю в унитаз использованный презерватив и смотрю на себя в зеркало. Волосы торчат вверх, лицо ярко-красного цвета. У меня в голове две мысли: как избавиться от этой девчонки и как отмазаться сегодня от работы.

Когда я возвращаюсь в спальню, я вижу, что она сидит голая на краю кровати и курит сигарету. Она выглядит так, как будто позирует для художника. Ее черная шелковая блузка без рукавов и белые брюки аккуратно свернуты и лежат на красной бархатной кушетке около моей кровати. Я выдавливаю из себя улыбку, подбираю свои брюки с пола и быстро иду назад в ванную. Она не говорит ни слова.

Я высыпаю толстую полоску кокса на высокую полку около своей зубной щетки и зубной пасты. Достаю из кармана смятую долларовую купюру, сворачиваю ее в трубочку и вдыхаю порошок. Снова смотрю на себя в зеркало, но сразу же отворачиваюсь. Затем я насыпаю щепотку кокаина на свою зубную щетку и быстро прочищаю ею десны. Заставляю себя снова посмотреть в зеркало и делаю несколько глубоких вздохов.

Вернувшись в кровать, я зарываюсь под одеяло. «Который час?» – спрашиваю я. Мы оба смотрим на одни и те же часы. «Почти четыре тридцать», – говорит она. Я в панике выпрыгиваю из-под одеяла. «Вот дерьмо, я должен сегодня торговать с Европой», – говорю я. Это мне и правда изредка приходится делать, но не сегодня. Собирая вещи и всякие другие штуки с пола, я говорю ей, что сейчас быстренько приму душ, а потом провожу ее до такси. И опять исчезаю в ванной.

И, когда я снова появляюсь из душа, теперь с полотенцем, обернутым вокруг талии, я вижу, что она все еще сидит голая в кровати. Она не собирается уходить. Я прошмыгиваю в свою гардеробную, чтобы подумать, как поступить дальше. Я надеваю голубую рубашку и костюм от «Прада» угольного цвета. Я, конечно, точно на работу не пойду, но продолжение этого маскарада – единственный способ выдворить ее из квартиры, который приходит мне на ум. Я напяливаю носки и туфли и возвращаюсь в ванную. И вижу, что она сидит все в той же позе. Я говорю так строго, как только могу, что через пять минут мне нужно уходить. И вот наконец она поднимает задницу с кровати и начинает собираться. Я зачесываю назад свои влажные волосы.

Она держит мою руку, пока мы идем по Лейтстрит. Я надеялся посадить ее в такси и вернуться в квартиру, но тут она спрашивает: «Так куда ты едешь?»

«Ээээ, а ты куда едешь?» – спрашиваю я, не отвечая. Но она ждет, пока отвечу я. И вот мы вместе залезаем в такси. Дерьмо!

Она продолжает держать мою руку, пока мы едем в тишине. Когда мы подъезжаем к ее зданию, она целует меня в щеку и благодарит за ночь. Я ей обещаю позвонить, но тут понимаю, что и имени ее не помню. А она мне его вообще говорила? Когда она протянула мне свой номер телефона, я забил его в телефонную книгу как телочка из «Лотуса». Так и позвоню: «Привет, телочка из «Лотуса». Это Терни».

Я говорю таксисту развернуться и доставить меня ровно туда же, где он посадил нас. Он пялится на меня в зеркало заднего вида. Да какая мне на хер разница. Я смотрю в окно. В квартире Итан и Джейсон все еще спят, поэтому я на цыпочках пробираюсь в свою комнату и закрываю дверь. Когда замок щелкает и я оказываюсь в безопасности, достаю пакетик с кокаином и вынюхиваю еще одну дорожку на столе около компьютерной мышки. Пошевелив мышку, чтобы загорелся экран, я вижу, что скоро будет уже шесть часов утра. Я раздеваюсь до трусов и закуриваю сигарету, а потом нюхаю кокс.

Все мое тело трясется. Мне нужно выпить. Я прокрадываюсь на кухню, чтобы достать все, что есть в холодильнике. Возвращаюсь обратно к себе наверх с бутылкой вина и тремя банками пива, зажатыми под левой рукой. Мне нужно прийти в себя. Я снова смотрю на часы: уже 6 с чем-то. Вот оно – мое «окно возможностей». Мелинда, возможно, уже за компьютером, но она точно одна в офисе. Если я сейчас позвоню и скажу, что заболел, мне не придется больше разговаривать ни с кем, кроме нее, а она не задаст никаких вопросов. Я встаю на ноги и начинаю ходить туда-сюда, повторяя свою речь. Наконец я набираю номер. Мелинда говорит, что сожалеет о моей болезни, но ее голос звучит скорее как голос матери, когда она мне не верит. Положив трубку, я высыпаю еще одну дорожку кокаина на стол и включаю телевизор в своей комнате. Заказываю просмотр порнофильма, сажусь в кресло и значительно убавляю звук. Я не хочу, чтобы Джейсон и Итан знали, что я дома. Я еще немного нюхну, выпью и лягу спать. И не буду тусить до конца года.
Содержание Далее

Что такое фондовая биржа

Яндекс.Метрика