Что такое фондовая биржа

Как торговать на бирже

Что такое фондовая биржа

Как стать успешным трейдером

Стратегии биржевой торговли

Лучшие биржевые брокеры

Стратегии биржевой торговли

Лучшие биржевые брокеры

Дафф Терни. Исповедь волка с Уолл-стрит. История легендарного трейдера

Автор без прикрас описывает мир Уолл-стрит, делится секретами незаконных схем, позволивших ему делать миллионы «из воздуха», и приоткрывает обычаи этого известного на весь мир сообщества. У главного героя буквально «срывает крышу» от огромных денег и вседозволенности. В конечном же итоге, он оказывается в маленькой квартирке в трущобах практически без средств к существованию.

Какой брокер лучше?         Альпари         Just2Trade         United Traders         Intrade.bar        Сделайте свой выбор!
Какой брокер лучше?   Just2Trade   Альпари   R Trader

Глава 31

Я никогда в жизни так не нервничал. Мне нужно установить детское кресло в машине для исторической поездки из клиники домой. Похоже, мне это не удастся. Каждый день я рискую сотнями миллионов долларов, принимая решения в доли секунды, но как поставить кресло в машину – просто выше моего понимания. Есть черный ремень, который выглядит как ремень безопасности, свисающий из-за сиденья. Его просто некуда поставить. Застежки по краям ни к чему не прикрепляются. Я начинаю трясти кресло в надежде, что оно просто встанет на свое место. Парковщик на улице Элизабет стоит и наблюдает за мной, не предлагая никакой помощи. Я хочу, чтобы кто-нибудь из прохожих подошел и сказал мне наконец, как это делается. Но что-то никто не останавливается. Наконец я сдаюсь. Я еду в мастерскую к механику и предлагаю 40 долларов за установку кресла. Он смеется и берет деньги. И хотя он улыбается, я знаю, что у него в мыслях: этот парень водит BMW-540i и не знает, как застегнуть несколько застежек и затянуть пару ремней? Он вмиг прикручивает сиденье, и наконец я отправляюсь в клинику. Я заберу своих девочек.


Важно: актуальное предложение по поводу компенсации до 100% комиссии, взимаемой Вашим брокером.


По пути я несколько раз прокручиваю у себя в голове мысль об этом волшебном событии. Я вижу ее крепко закрытые глаза и крошечную головку, лежащую в руках доктора, – сначала она появляется наполовину, а потом и полностью. Я просто влюбился. Я зову ее, пока медсестра заворачивает малышку в одеяльце и слегка поворачивает головку ко мне. «Я люблю тебя, Лола», – шепчу я ей. Она знает свое имя и распознает мой голос. Я каждый день говорил с ней на протяжении последних месяцев, пока она еще была в животе у Джен. Я смотрю на Джен влажными глазами и вижу, что она тоже вот-вот заплачет. Мы пытаемся что-то сказать друг другу, но слова теряются в наших невнятных всхлипываниях. Медсестра аккуратно кладет малышку на грудь мамы. Я трогаю крошечную ручку своей дочери Лолы Джианны Дафф указательным пальцем и чувствую ее кожу в самый первый раз.

Во вторник после рождения дочери я вернулся в офис. После работы я иду в бар под названием «Анни Мур», расположенный около Центрального вокзала, с парой ребят из маленькой узкоспециализированной «Миллер Табак». Фасад бара выполнен в красном цвете, чтобы создать сходство с ирландским пабом. Но, как и десятки других подобных заведений в Мид-тауне, «Анни Мур» не более аутентичен, чем зеленая пластиковая шляпа. Я вижу Криса и Пэта, сидящих у барной стойки в ожидании меня. Вообще, обстановка здесь очень далека от Уолл-стрит. Бар скорее напоминает придорожное кафе по пути к разбитым мечтам. Клиенты не то чтобы все пьяны в хлам, но очень близки к этому. Мужчины и женщины постарше смотрят на дно своих бокалов. Профессиональные бармены выглядят раздраженными, когда ты просишь у них что-нибудь выпить. «Крис, Пэт... Номер тридцать два в списке расчета премиальных, но номер один в моем сердце», – говорю я.

«Да ладно, чувак, и правда тридцать второй?» – спрашивает Крис. Он выглядит расстроенным.

«Да шучу я, – говорю я, пожимая им руки. Крис все еще огорчен. – Вы где-то номер семь». Это ложь, но я очень сильно переплачиваю ему и его фирме. В прошлом году я выделил им что-то около миллиона долларов. И это делает меня одним из их десяти главных партнеров. Крис заказывает для меня пиво у бармена и предлагает свое место. Я отказываюсь. Говорю, что и так весь день сижу. О делах нам говорить особо и не надо, они просто хотели вытащить меня куда-нибудь и поболтать лично. Они спрашивают о Лоле. Я помню, что сразу после того, как родилась моя дочь, я вышел из клиники на улицу и закурил сигарету. Когда я посмотрел на телефон, то увидел гигантское количество сообщений. Я все пролистал и каждое прочитал. У меня есть друзья, друзья с Уолл-стрит, коллеги и подхалимы. За исключением нескольких исключений, большинство рассчитывают получить что-то в ответ за свою дружбу. Я детально описываю парням из «Миллер Табак» тот грандиозный день. Мне плевать, интересно им или нет. Я просто свечусь от счастья. От разговоров о Лоле у меня появляется мягкое и теплое чувство – это как выпить шот виски без всяких последствий. Я представляю себе ее кругленькое личико. Ее глазки блестят, а кожа такая мягкая. Я чувствую, что становлюсь чересчур эмоциональным, поэтому предлагаю им выпить по шоту. После еще одной пары бокалов пива они спрашивают, не хочу ли я присесть за стол и поесть чего-нибудь, но я отказываюсь. Мне нужно идти домой. Джен сидит с Лолой весь день – думаю, ей нужен перерыв. Я с нетерпением жду, когда снова увижу свою дочку. Я хватаю пальто и благодарю их за выпивку. Перехожу улицу и иду вниз по Парк-авеню. С каждым шагом я становлюсь все ближе к своей дочке, девушке и своим двум собакам. Моя жизнь изменилась невероятным образом. Вот на мне ковбойские рубашки, и я все время мчусь куда-то вперед, а тут – хоп! – у меня есть дом и семья. Я прохожу несколько кварталов по Парк-авеню и замечаю, что у меня легкий гул в голове. Я великолепно себя чувствую. На улице теплый октябрьский вечер, и осенний свет смягчает угловатость города. До дома я пройдусь пешком.

И потом я оказываюсь в холле «белого дома», звоню Джен и говорю ей, что моя встреча немного затягивается. Буду дома через пару часов, обещаю я ей.

В квартире темно и грязно. И Ренди, и Джеймс встречают меня у двери. «Смотри, кто пришел!» и «А вот и он!» – говорят они, похлопывая меня по спине. И вот я на кухне. В раковине гора грязных тарелок, которые копились, наверное, неделю. Мои ботинки прилипают к полу. У компьютера сидят несколько ребят, выбирая, какую девушку вызвать на дом. «Ну и каково это – быть отцом?» – спрашивает Ренди, пока Джеймс высыпает толстую полоску кокса на тарелку и передает ее мне. Я сворачиваю долларовую купюру и смотрю на полоску кокса. «Да знаете, – начинаю я говорить, наклоняя голову вниз, втягивая носом кокс, а потом откидывая голову назад, – это был лучший день моей жизни». Я с трудом дышу. Кокаин сжигает внутренности моего носа, а потом все немеет. Я чувствую тяжесть внутри. Это отличная смесь стимуляции и онемения. «Лола – самое лучшее, что случалось со мной в жизни», – говорю я им.

Спустя два часа я выхожу из «белого дома». Я замечаю, что на другой стороне улицы припаркована черная неприметная машина, и в ней сидят двое мужчин. На них обоих темные костюмы и солнечные очки. На улице темно. Они наблюдают, как я покидаю здание. Как только я начинаю удаляться от него, они заводят машину. Я проверяю, нет ли у меня в карманах кокса. Я не брал ничего из квартиры, это точно. Но я все равно проверяю. Кровь приливает к лицу, как будто я под прожектором. Машина медленно подъезжает к концу квартала, пока я двигаюсь по Лексингтон-авеню. Я вижу, что за ними едет желтое такси. Я пробегаюсь по улице и стучу по багажнику. Таксист разблокирует двери, и я запрыгиваю внутрь. Автомобиль перед нами поворачивает налево по авеню. Мы тоже поворачиваем налево. Машина замедляет ход и припарковывается, но, как только мы обгоняем ее, она снова выезжает и следует за нами. Я стараюсь не смотреть назад, но не могу ничего с этим поделать. Мы доехали почти до Юнион-сквера, а они все еще следят за нами. Не смотри снова назад, говорю я себе. Такси останавливается на Бликер-стрит. Я вылезаю из машины и встаю на тротуар, ожидая, что меня или побьют, или наденут на меня наручники, или, по крайней мере, ко мне подойдут. Но, когда я оборачиваюсь, никого не видно.

Я вбегаю в здание и в лифт. Вот я в своей квартире, прижимаю дочку к груди. Все мое тело сжимается при мысли о том обещании больше не принимать наркотики, которое я дал, когда она родилась. Я не знаю, кто был в той машине, но я знаю, что это дурной знак. Смотря на милое личико своей дочки, я понимаю, что употреблять кокаин слишком рискованно.
Содержание Далее

Что такое фондовая биржа

Яндекс.Метрика